Мы, люди – худшие, самые мерзкие животные
Жить в селе Илису мне по душе еще и потому, что здесь меньше чем в городе общаешься с людьми и можно наблюдать животных. Вороны, воробьи, собаки и кошки в Баку животными в чистом, естественном виде не воспринимаются потому, что живут с человеком, едят наши отбросы и за время такой эволюции стали нашими придатками, со всеми человеческими недостатками.
На Кавказе же – иное. Даже черно-белая юная кошка появляющаяся, когда ей хочется в моем дворе, даже она ничейная, полудикая. Ни к кому не ластится, еду не выпрашивает, нудно не мяукает. Молчит, пробегает быстро мимо, пугливо озираясь на людей, и подолгу охотится.
Между камнями во дворе живет семья мышей-полевок. Они симпатичные, без хвоста и с коротенькой мордочкой, совсем не те мыши, что живут в канализационных трубах. Взрослые полевки очень пугливы, двигаются стремительно или застывают на месте, а детеныш однажды вышел из норы, прошел до середины двора и застыл прямо подо мной. Я сидел на корточках и смотрел, как подо мной мышенок грызет корочку хлеба. Это было здорово! Мышонок ушел, переваливаясь с боку на бок, когда именно ему это было нужно.
Кошка наша бездарная. Кажется, охоту с полевками она бездарно проигрывает, хотя может и поймала мышей ночью, когда люди спят. Мы, во всяком случае, естественной борьбе за существование не мешаем, только подкладываем полевкам кусочки из остатков нашей пищи. Вспоминаем знаменитый мультик про Майти Мауса и глупого кота, и смеемся.
Я сфотографировал ту неумелую кошку и взрослую полевку, выглядывающую из норы. Полевку разглядеть будет трудно, поэтому я взял ее на фотографии в красное кольцо.
Животные все без исключения красивые. А люди – только некоторые. Я биолог, и всегда хотел быть биологом, директором зоопарка. Никогда не мечтал стать космонавтом или Чапаевым. Только бы возиться с животными. Прошел путь от старшего лаборанта до старшего научного сотрудника НИИ физиологии человека и животных. Это были лучшие годы моей жизни.
А журналистом стал почти случайно. Прежняя советская действительность рухнула, и надо было срочно искать себя в новой жизни. Помогла любовь к литературе, детское стихотворчество и начитанность. Но сны до сих пор вижу только из моей научной жизни. Бывает, просыпаюсь в ужасе: до окончания аспирантского срока уже ничего, а работа еще не сделана. Просыпаюсь и успокаиваюсь: я же журналист, кандидатские минимумы сдавать не нужно…
В Илису много пчел, они дружно налетают, как только открывается тарелка с вареньем. Пчел лучше не отгонять, так как дело это бесперспективное. Если быть смиренным и терпеть полеты маленьких вертолетиков вокруг вашего носа, они никогда не укусят.
Халыг – мой ровесник, житель нашего квартала Бейтабун в Илису, был убит пчелами, 3 года тому назад, летом. Но виноват Халыг. Всем известно, что пчелы не переносят и возбуждаются от резкого запаха алкоголя, духов и одеколона. При мне не раз пчелы кусали проходящих по улице надушенных женщин. А Халыг вошел к своим пчелам, изрядно напившись водки. Они ринулись на него, и меньше чем через полчаса здоровый мужчина, торопившийся взять мед, чтобы отправить с сыном для внука в Баку, перестал дышать.
И все равно никто в Илису пчел не винит.
Есть тут и мухи – крупные и черные. К ним у меня нет симпатии. Комаров в Илису нет. А пчелы – душечки. Наблюдать за тем как они ползают по ложке с вареньем, созывая подружек – одно удовольствие.
Если бы животные знали, насколько мерзкие и злые эти гигантские двуногие, им бы стало дурно. Собаки любят людей? Только потому, что не знают, их мозг не способен понять того, насколько человек отталкивающий, завистливый, жадный и глупый. Только человек может покупать BMW седьмой модели, тогда как успешно передвигаться можно на автомобиле в 10 раз дешевле. Но показывая себя в дорогом автомобиле, этот глупый двуногий получает удовольствие думая, что прохожие хотят оказаться на его месте и не могут. И от этого им плохо. А ему от этого хорошо. Какая мерзость!
Только человек придумывает дорогие средства для того, чтобы убить людей много и сразу. Только человек собирает вокруг себя других человеков (политические партии), чтобы обманывать всех.
В небе Илису летают орлы. В детстве, купаясь с мальчиками в реке я видел, как орел проносил над нами украденную во дворе курицу. Мы закричали, бросали в него камни и орел выпустил добычу.
Поднимаясь в горы, к доступным мне невысоким вершинам я ложусь в траву и слышу шуршание воздуха, проходящего сквозь перья на крыльях орла. Они летают кругами, и вдруг исчезают. Никто не видел гнезда этих птиц.
Ранней весной в этом году мой сосед случайно поймал одного такого орла в капкан, расставленный против расплодившихся в последние годы шакалов. В Илису шакалов стало много из-за того, что увеличившееся количество ресторанов дают им дармовую пищу. Вокруг Илису несколько шакальих семей, поющих свои арии по вечерам, как только начинает темнеть. Они вдруг начинают выть, разными голосами, и вдруг как по команде замолкают. Длительность шакальих опер не больше 10 минут.
Мы их не видим, во дворы они заходят глубокой ночью, чтобы украсть домашнюю птицу. В один из таких силков попался большой орел. Сосед высвободил птицу, причем она не сопротивлялась и не стремилась клюнуть человека. Орел одним движением проглотил большую кость с мясом, пожил в клетке неделю, за это время сосед удостоверился, что лапа птицы зажила. И улетел, вынесенный соседями к краю села. Вот их фотография – орел и его соседи. Орлы и илисуинцы взаимных претензий не имеют.
Вначале они сфотографировались.
В Илисуинском заповеднике в этом году развелось много медведей. Стрелять в них нельзя, убивать животных в заповеднике вообще запрещено, но очень редко люди берут в руки ружья, охотясь на горных баранов и козлов.
А в медведя стреляют, только когда эти очень опасные животные угрожают жизни людей или часто убивают домашних животных. Но даже охота с ружьем на медведя небезопасна. Если промахнешься или ранишь сильного зверя, следующего твоего выстрела может не быть.
Два моих родственника в разное время столкнулись с медведями. Один – взрослый мужчина, был взят зверем в охапку и выброшен с обрыва. Мужчина умер. А парень, схваченный медведем, выжил, пролежав в районной больнице. На теле остались шрамы от звериных когтей.
В этом июле бурый медведь спустился в центр Илису, днем, когда там было много людей. Рядом с мечетью у нас маленькое древнее кладбище, где около 100 лет никого не хоронят. Рядом холм, на вершине которого стоял страшный памятник Сергею Кирову. За холмом обычно пасутся или спят телята. Появившийся там в полдень медведь ранил одного теленка, взял другого и понес в гору. Увидев нахала, стоящие у чайханы мужчины заорали, бросали в животное камни и палки. Но медведь ушел.
Илисуинцы на него не в обиде. Только не советуют детям и туристам подниматься на ближние горы. «Не может же медведь покупать мясо в лавке мясника. Вот и пришел за теленком», - оправдывают они лесного зверя.
Медведей в илисуинских лесах я видел дважды. Первая встреча была очень давно. Я и другие стоявшие на дороге заметили медвежью семью на склоне горы, на другой стороне реки. Дикие звери спокойно вошли в лес, не обращая внимания на наши крики.
Вторая встреча была около 8 лет тому назад. Я гулял по лесу один, с биноклем на шее. Сел отдохнуть и заметил, что на той стороне неглубокого овражка движется бурый круглый куст. Подумал – корова. Присмотрелся - а это медведь, самый настоящий, объедает ягоды на кустах.
Пытался настроить бинокль, а руки трясутся. Смотрел на животное, и закричал на него. Тут-же понял, что не надо было это делать, так как зверь поднял голову, но меня не увидел. Дальше мои движения были рефлекторными. Я помчался вниз под гору, скользя «пятой точкой» по траве и дырявя штаны. В голове мелькала надежда на то, что медведь тот овраг быстро не преодолеет. Почти свалился с горы, в урочище реки Агчай, и остановился. Было тихо, никому я, оказывается, не нужен. С тех пор в памяти стоит тот образ – бурый холм, поднявший голову на крик глупого человека.
