Мусульмане Северного Кавказа в российской армии - "не задумываясь, жертвовать моей жизнью до последнего вздоха"

Призывники с Северного Кавказа в российской армии – кто они, потенциальные разрушители всей армейской системы взаимоотношений, носители нового, по выражению политолога Сергея Маркедонова, «системного сепаратизма в погонах», или неоцененный человеческий ресурс, к которому необходимо применить, впрочем, как и к системе армии вообще, новые подходы? Как интегрировать мусульман Северного Кавказа в современную российскую армию?  Как это делала Российская империя, выработавшая такую формулу управления национальными окраинами, при которой в горцах культивировалась лояльность империи и царскому дому?

Как империи удавалось не только создавать такие известные горские военные подразделения, как Кавказский горский полуэскадрон или «Дикую дивизию», но и воспроизводить в горцах –мусульманах чувство воина, ответственного за свою родину, которая, кстати, еще недавно нещадно и жестоко покоряла Северный Кавказ?

Уроженец Аварского округа Дагестанской области генерал-лейтенант Максуд Алиханов, прославившийся во время штурма Хивы и как участник русско-турецкой войны 1877-1878;  ингуш Эльберт Нагиев, участник войны с Японией 1904-1905 гг. и  Первой мировой, боевой генерал и георгиевский кавалер; осетины Заурбек Тургиев, отмеченный царскими наградами за русско-японскую кампанию, и Афако Фидаров, возглавлявший отряд, воюющий в Северной Персии – возможно ли появление таких же масштабных фигур из мусульман Северного Кавказа в современной российской армии?

Об этом – в ближайших постах.

Всеобщая воинская повинность появилась для жителей Северного Кавказа не сразу, в 1874 году был введен новый воинский устав – именно тогда вводилась  всесословная и всеобщая воинская повинность, которая, однако, охватила не все регионы империи и не всех российских подданных.

Действие нового устава не распространялось, например, на Финляндию (до 1878 г.), на население Туркестанского края, Камчатской и Сахалинской областей, некоторые отдаленные местности Сибири и т.д.  Что касается кавказских мусульман -  в 1887 г. вместо воинской повинности мусульманское население Закавказья, Терской и Кубанской областей было обложено специальным налогом (за исключением осетин-мусульман)

Общий порядок призыва в армию был введен на Кавказе в 1893 г. - призванные в армию мусульмане несли службу в войсковых частях на родине, осетины – в составе Терского войска.

Обязательным ритуалом, посвящавшим в армейскую жизнь, была присяга. В имперской России принимал ее не командир, а духовные лица. Причем ритуал, связанный с присягой, был одинаково значим как для тех, кто ее приносил, так и для религиозных деятелей, которым было поручено принимать присягу.

Если присягал мусульманин, то вызывали имама из штаба флота или армии.Только в том случае, если не было соответствующего священнослужителя, то принимал присягу командир при участии корабельного или полкового священника.

Если в день принятия присяги мулла отсутствовал, то государственный акт переносился на более поздний срок и производился после зачисления новобранца в войсковую часть. Мусульмане клялись на Коране (впрочем, имперская система учитывала полиэтничный состав населения в армии не только в случае с мусульманами. Иудеи, например, клялись на Торе).

В законодательстве специально были оговорены тексты клятвенных обещаний для мусульман.

Присягающий мусульманин был должен, держа руку на Коране, повторять слова присяги, читаемой мусульманским духовным лицом, при этом обязательно трижды поклясться именем Аллаха, по окончании поцеловать слова Корана.

Текст присяги для мусульман был обнаружен в Своде военных постановлений 1869 года и опубликован известным современным исследователем ислама в Российской империи профессором Д.Ю. Араповым в 2002 году.

«Я, написавший внизу бумаги сей имя свое, клянусь Господом Всемогущим в присутствии преславного Корана и произношу клятву «Валлахи, билляхи, таллахи» в том, что:

взял на себя и обязался служить верою и правдою Его Императорскому Величеству, моему Августейшему Владыке и Повелителю, Всемилостивейшему Императору, Самодержавному Государю всея России Николаю Александровичу, истинному и природному Наследнику Его Царства, Его Императорскому Высочеству Государю Цесаревичу, Великому Князю Алексию Николаевичу  и Им во всем повиноваться;

на службе Их клянусь не отступать от пролития крови моей, и ради Них, не задумываясь, жертвовать моей жизнью до последнего вздоха;

предостерегать и оборонять всеми силами души и тела и всею возможностью моей все, что относится к Самодержавию Повелителя моего, Августейшего Императора, силе и власти Его, принадлежащим правам и преимуществам, как существующим ныне и узаконенным, так и тем, которые будут существовать когда-либо;

употреблять все мои усилия на исполнение всего того, что потребуют обязанности верного служения Его Величеству, так же как и того, что касалось бы пользы и блага оного.

Если же узнаю об упущениях по службе Его Величества или о случае и происшествии, которые могут обратиться во вред интересам Его Величества или хоть на сколько-нибудь нанести им ущерб, обязуюсь не только извещать об этом немедленно тех, к кому по службе должно относиться подобное уведомление, но также с поспешностью устранять и отвращать их.

Клянусь крепко хранить всякую Государственную тайну, которая бы мне открылась случайно или доверена была мне от Высочайшего Императорского Правительства;

исполнять с верностью и честью все, что потребует чин, который на меня был возложен, как по сему генеральному обещанию, так и согласно тому, что потребует всякое другое особливое и определенное обещание и, наконец, по всем приказам и инструкциям, определяемым Именем Его Величества от предустановленных надо мной Начальников.

Для личной пользы своей или ввиду собственного интереса, интереса родственника, приятеля, из личной вражды не делать ничего такого, что бы было противно требованиям моего долга службы и условиям клятвы моей;

во всем вести себя так, как прилично верному слуге и честному подданному Его Императорского Величества, так как я должен буду во всем этом отдать отчет перед Богом в страшный день судный.

Беру Бога Всевышнего и Правого в свидетели сей моей клятвы. Да потребует Он с меня в ней отчета вечно и беспрерывно, и да лишит Он меня Своего покрова и Своего милосердия, если я не выполню оной.

И потому прошу Его послать мне помощь и возможность душевную и телесную для выполнения клятвы сей. И Бог, конечно, есть наше прибежище, и Он внемлет молитвам нашим. Заключаю сию мою клятву целованием преславного Корана. Аминь»

Продолжение следует...