Служители ислама на Северном Кавказе, какими их увидели русские классики
Вешний полдень сиял над высью Кавказа, и громкие крики мулл звали жителей Чечни к молитве. (Бестужев, Аммалат-бек)
Он был недавно принят муллою в чеченском селении Игали, и потому погруженный в глубокомысленное созерцание своей седой бороды и кружков дыма, летящих с его трубки, - порою он поглядывал с любопытным удовольствием и на горы, и на ущелие, лежащие к северу, - прямо под его глазами. (Бестужев, Аммалат-бек)
Товарищи после присяги обнялись… мулла надел на них оружие - и они отправились в путь при громких кликах всей толпы. (Бестужев, Аммалат-бек)
«Мулла…мог жить и отправлять духовную службу, где желал, но непременно должен был участвовать в сражениях и в важных случаях быть впереди». (Историк Кубанского казачьего войска, член-корреспондент Императорской Академии наук, Ф.А. Щербина о черкесах). На фото - Темир-Хан Шура. 1918г. Несмотря на то, что это фото сделано в ХХв., оно мне кажется уместным в этом посте.
Едва городские муллы прокричали молитву – полковник с несколькими из своих офицеров, с городскими беками, Аммалатом, ехал или, лучше сказать, плыл верхом по грязи. (Бестужев, Аммалат-бек)
Ласточки опередили своим приветным щебетаньем клич муллы над мечетью; но и мулла не поздняя птичка; он уж поет, ходя вокруг купола, склонив голову наладонь: «Проснитесь, правоверные! Встаньте! Потому что молитва лучше сна». (Бестужев, Мулла – Нур)
Мулла прочел молитву над условием брака: остальное в воле Аллаха и мужа. (Бестужев, Мулла – Нур)
И вот, после моления в мечети, все муллы и почетные жители города, с знаменами, исписанными текстом Корана, потянулись в голове бесчисленной толпы народа к морю. Искендер скромно нес кувшин; зато Гаджи-Юсуф, выбритый наново, в новой чухе, расправляя свои усы за ухо и закидывая за плеча рукава, к великому соблазну людей степенных, выступал преважно с ним рядом и хозяйничал, будто на своих похоронах (Бестужев, Мулла – Нур)
Для устройства этого праздника, со всем затеями, приезжий из Тебриза мулла Садек оставался в Дербенте целый месяц, склоняясь на неотступную просьбу почетных граждан и того более на невообразимый звон серебра. Мулла Садек был человек лет сорока пяти, но глядел степенно и ходил с расстановкою, будто семидесятилетний старик; его разговор и молчание равно вышиты были именами Аллаха и Алия, вели-Аллах (святого божия); четки перебирал он даже во сне, и вообще от него сияло святостью и пахло розовым маслом на двадцать шагов в окружности (Бестужев, Мулла – Нур)
Жаркое утро золотило каменный помост большой дербентской мечети, но свежая тень келий с востока, зыбкий шатер огромных чинаров посреди и прохладная галерея, висящая на воздухе у северной стены, давали приют целому народу премиленьких татарчат, распевающих перед муллами свои уроки (Бестужев, Мулла – Нур)
Пришел мулла, собрались старики, полотенцами повязали шапки, разулись, сели рядком на пятки перед мертвым (Толстой, Кавказский пленник)
Сначала мулла прочитает им что-то из Корана, потом дарят молодых и всех их родственников, едят, пьют бузу, потом начинается джигитовка.. (Лермонтов, Герой нашего времени)
С мечети божей лишь мулла седой
Ему смеясь кивает головой (Лермонтов, Аул Бастунджи)
Так говорил мулла жестокий,
И кабардинец черноокий
Безмолвно, чистя свой кинжал,
Уроку мщения внимал (Лермонтов, Каллы)
