По сей день армянской резне в Сумгаите не дана должная оценка

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

По сей день армянской резне в Сумгаите не дана должная оценка. Официальные органы СССР поспешили наложить табу на тему "сумгаит", искусственно расчленив, тщательно спланированный геноцид армян на отдельные преступления и квалифицировав их как стихийно совершенное толпой хулиганов. А организаторы и исполнители массовой резни армян были выгорожены на официальном уровне.

Свидетельства очевидцев сумгаитских событий

Карен Матевосян, сотрудник правоохранительных органов НКР: "Мы жили в пятиэтажном доме, расположенном почти в центре города. 27 февраля около 3 часов дня, услышав шум со стороны улицы, заглянул в окно и увидел приближающуюся толпу. Всей семьей вышли на балкон (на четвертом этаже) посмотреть, что происходит. Впереди толпы, в которой были как взрослые, так и дети, и даже пожилые люди, шла голая женщина. Ее сзади подгоняли тычками и ударами ног, били камнями. Женщина танцевала, и невозможно было понять, заставляли ли ее делать это, или она лишилась разума. Впоследствии мы узнали, что эту молодую армянку вытащили из дома, оглушив ударом по голове чем-то тяжелым ее мужа, и стащив ее за волосы во двор.  Женщину вели на поляну, которая находилась позади нашего дома. Из чайханы, мимо которой толпа проходила, выходили молодые и пожилые мужчины и выплескивали на жертву горячий чай. Я велел членам нашей семьи войти в дом, а сам продолжал наблюдать за происходящим. Приведя женщину на поляну, толпа (около 100 человек) стала бить ее, колоть ножами и другими острыми предметами, тушила на ее теле сигареты. Ударяли ей камнем по голове, она падала. Поднимали и снова били камнем. Она снова падала, снова заставляли подняться. Толпа надвигалась на жертву и отодвигалась. Кто-то отрезал женщине ухо, потом грудь. Ее уже мертвую продолжали тыкать ножами. Потом люди из толпы стали звать прохожих на поляну посмотреть на обезображенный труп. Затем принесли бензин, залили им труп, подожгли. Через некоторое время подъехала какая-то машина, и толпа рассеялась. Я понял, что она не разошлась, а направилась в другое место, где шли погромы. Только после этого в сопровождении БТРа приехала машина "Скорой помощи" и забрала полуобгоревший труп". По убеждению Карена Матевосяна, армянские погромы в Сумгаите носили организованный характер и совершались с ведома и при участии местных властей. "25 февраля ночью к нам во двор заехала белая "Волга". Из нее вышли несколько незнакомых молодых мужчин. Из обрывков доносившегося до меня разговора и по жестам я понял, что они обсуждают план предстоящего дела и уточняют кое-какие моменты. Потом они разошлись по нескольким подъездам и, вернувшись спустя некоторое время, сели в машину и уехали. 26-го днем в дверь к нам позвонили. Это был монтер-азербайджанец, пришедший по вызову. Между делом он посоветовал матери не сразу открывать на звонок. На вопрос "почему?" ничего определенного не ответил. Уже после всего случившегося, в первой декаде марта, монтер явился снова. Мать стала упрекать его в том, что он знал что-то, но не сказал. "Я что враг себе? Я же предупредил вас," - ответил он. "Еще не осознавая до конца происходящее, утром 27 февраля я отправился на работу - в местный трубопрокатный завод, - продолжает Карен Матевосян. - По пути нашел побитой мастерскую знакомого армянина, промышлявшего изделиями из гипса. Я не придал этому особого значения, равно как и тому, что не встречал ни одного армянина, хотя в нашем цеху работали в основном армяне. У ворот же завода стояло руководство. Армян, хотя в нашем цеху работали в основном наши соотечественники, я не увидел. Я поздоровался, хотел пройти в цех, но меня остановили. "Ты зачем пришел? Ты что, не понимаешь, что в городе убивают армян?" Я по наивности ответил: "То есть как это убивают? Что, нет властей, нет закона?" Ко мне приставили азербайджанца и велели ему проводить меня до дома. В это время в городе творились массовые беспорядки. В сторону завода шла толпа. Когда она приблизилась, я разобрал выкрики: "Долой армян!", "Смерть армянам!" Нам удалось пройти мимо, не привлекая к себе внимания. В центре города другая толпа переворачивала троллейбус. Находившихся в нем 3-4 пассажиров, по всей видимости, поначалу приняли за армян и им здорово досталось. Троллейбус подожгли, бросив в него бутылку с зажигательной смесью. Мой попутчик посоветовал опустить голову, чтобы никто из возможных знакомых в толпе не узнал меня и громко говорить на азербайджанском: В общем, без приключений мне удалось добраться до дома. Придя домой я, сильно беспокоясь за безопасность членов нашей семьи (9 человек), позвонил в милицию. Меня успокоили, сказав, что принимаются соответствующие меры. Однако, вскоре наш телефон отключили. Мы поняли, что остались один на один с разъяренными толпами, стали доставать топоры и другие подручные средства, пригодные для защиты. Больше всего беспокоился за женскую половину - мать, жену, сестру. Мы с отцом готовы были до последнего защищать их. Думали, если уж суждено случиться беде, то пусть после нас, чтобы пытки и издевательства совершались не наших глазах. Надежды практически не оставалось никакой: "И лишь чудо спасло семью Матевосянов от той страшной участи, которая постигла десятки других армянских семей Сумгаита. "В те дни многие азербайджанские семьи укрывали у себя армян - соседей, друзей, знакомых. Наши соседи, с которыми жили рядом почти 40 лет, нас к себе не позвали. Но когда толпа стала громить армянские квартиры уже в доме напротив, отец с матерью постучались к соседям, попросив принять хотя бы детей. Те поначалу отказывали: "Сами боимся". Но отец не дал закрыть перед собой дверь, и мы вошли к ним. С балкона я увидел, что толпа направляется к нашему дому. Вскоре часть ее ворвалась и в наш подъезд. Мы все уже готовились к тому, что застав нашу квартиру пустой, станут вламываться в дверь к соседям. Но тут произошло неожиданное - во двор заехали 2 БТРа и 2 "Урала" . Из последних выпрыгнули солдаты и стали вылавливать погромщиков по всем подъездам. На счастье впритык к нашему дому располагался госбанк, и оперативность военных, по всей видимости, этим и объясняется - им казалось, что толпа напала на банк". 29 февраля военные установили контроль над городом. Армян эвакуировали в здание горисполкома и Дом культуры, оцепив все подступы к ним. "В первые два дня практически не ели и не пили, все еще не верили в спасение и ждали смерти. В помещениях была жуткая духота и антисанитария. Умер грудной ребенок. Начиналась эпидемия, - продолжает Карен Матевосян. - На пятый день пришел комендант города, генерал-лейтенант Краев и предложил переехать в загородние пансионы, где, по его утверждению, также была гарантирована безопасность, а условия намного лучше. Поначалу к этому мы отнеслись с большим недоверием, сомневаясь в безопасности. Но одна из семей согласилась поехать, и вскоре глава семьи вернулся и убедил остальных ехать, подтвердив сказанное генералом. 8 марта Краев приехал снова и сообщил, что город очищен от погромщиков, безопасность гарантируется, но после всего случившегося он не советовал бы армянам дальше здесь жить. На следующий день мы приехали домой и стали собирать вещи. А в конце марта всей семьей переехали в Степанакерт, где до сих пор и живем".

Беженец из Баку Михаил Саркисян: "В столице Азербайджана - Баку, расположенном всего в 35 километрах от Сумгаита, происходящее здесь тщательно замалчивалось. В те ужасные дни по республиканскому телевидению показывали передачи на какие-то отвлеченные темы, обсуждали, к примеру, вопрос, почему в столице нет памятника лошади, проблему загрязнения Хазара (Каспийского моря) и т.д. О погромах же и убийствах сотен армян не обмолвились и словом. Позже уже всплыли наружу факты, подтверждающие, что сумгаитские погромы тщательно планировались: в паспортном столе городского отдела внутренних дел уточнялись адреса армян, крестом отмечались двери армянских квартир, в последних отключались телефоны, к армянским кварталам заранее подвозились булыжники и специально изготовленные на заводах пики, которые впоследствии использованись в качестве орудия убийств".

Опубликовано 27 февраля 2004 года.