Правозащитники назвали правдоподобным рассказ Гисаева о пытках

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Рассказ уроженца Чечни Адама Гисаева о пытках в СИЗО Иркутска, вызвавший претензию Роскомнадзора, соответствует действительности, такие сообщения поступали и от других заключенных в тюрьмах Иркутской области, указали опрошенные "Кавказским узлом" правозащитники. Сам Гисаев сообщил, что безрезультатно жаловался на пытки.

Как писал "Кавказский узел", 27 октября Роскомнадзор потребовал от Youtube заблокировать видео бывшего заключенного, уроженца Чечни Адама Гисаева с рассказом о пытках в СИЗО Иркутска.

Рассказ Гисаева, изложенный в видео, вызвавшем претензию Роскомнадзора, не отличается от заявлений многих других заключенных и материалов уголовных дел, которые были возбуждены в отношении сотрудников иркутских СИЗО, рассказал корреспонденту "Кавказского узла" руководитель проекта Gulagu.net Владимир Осечкин.

Он счел странным, что Роскомнадзор потребовал заблокировать именно этот видеоролик. "Есть более популярный, с гораздо большим числом просмотров, но на него пока никаких запросов не было", - пояснил правозащитник.

Возможно, требование о блокировке связано с опасением властей, что «чеченцы поднимутся против пыток», предположил Осечкин. "Ведь у нас есть и куда более страшные видео , в том числе и те, где чеченцы подвергаются изнасилованию в саратовской [тюремной больнице], так что на Кавказе могут начаться волнения", - сказал он.

Другой возможной причиной Осечкин назвал обкатку властями технологий блокировки. "Сейчас они смотрят, насколько удачно пройдет блокировка одного ролика, чтобы в дальнейшем, если все будет удачно, перейти к массовой блокировке", - предположил Владимир Осечкин, добавив, что инсценировка самоубийства, о попытке которой рассказал Адам Гисаев, не редкость в тюрьмах.

В целом рассказ Гисаева отражает реальность, сообщил корреспонденту «Кавказского узла» член президентского совета по развитию гражданского общества и правам человека Андрей Бабушкин.

Он уточнил, что с сообщениями о попытках инсценировки самоубийства не сталкивался, но все остальное в рассказе Гисаева ему знакомо по рассказам других заключенных, в которых Иркутская область и находящиеся там пенитенциарные учреждения "упоминались достаточно часто".

По данным правозащитника Оюба Титиева, в СИЗО Иркутска и в Иркутской области подобные пытки встречаются «сплошь и рядом». "Подобные показания давали десятки людей, прошедших через этот ад. Иркутская область - это самый репрессивный регион по отношению к задержанным и заключенным", - пояснил он корреспонденту "Кавказского узла".

Жалобы Гисаева на пытки остались без ответа

Сам Адам Гисаев сообщил, что неоднократно, но безрезультатно подавал жалобы на пытки, находясь в СИЗО. "Я ни разу не получил ответа на свои жалобы", - сказал он корреспонденту "Кавказского узла", уточнив, что после выхода из тюрьмы не подавал новых жалоб.

Он пояснил, что в марте 2018 года попал в одно из СИЗО Иркутска в качестве обвиняемого в вымогательстве (статья 163 УК РФ) и грабеже (статья 162 УК РФ). "Но по статье 163 обвинение развалилось: мы доказали, что человек, признанный потерпевшим, был должен нам денег. И тогда ее переквалифицировали на статью 330 («Самоуправство»), а из части 4 статьи 162 сделали статью 126 («Похищение человека»). К моменту суда потерпевший уехал к себе на родину в Узбекистан, и оттуда прислал письмо, что его ранние показания были получены под угрозой со стороны [силовиков], пугавших, что, если он не напишет того, что им нужно, то посадят и его. В итоге статью 126 сменили на статью 127 («Незаконное лишение свободы») и приговорили к 3,5 года колонии-поселения. Но, поскольку я провел в СИЗО свыше 20 месяцев, мне зачли эти дни и выпустили сразу после оглашения приговора", - рассказал Адам Гисаев.

По словам Гисаева, после освобождения он уехал в Чечню, где и живет сейчас. "Работаю в местном водоканале вместе с отцом", - уточнил Адам Гисаев.

С момента выхода из СИЗО у Гисаева, по его словам, был единственный разговор по телефону с сотрудником силовой структуры, который в день освобождения настойчиво интересовался, когда Гисаев собирается ехать домой. "Я ему говорю, что сам решу, когда ехать. А он мне отвечает: "Вот ты говорил, что когда выйдешь, сделаешь то и то". Я говорю: "Вы меня сами научили - я теперь через бумаги (официальные документы) буду действовать". На этом и закончили", - рассказал он.